voronxxi (voronxxi) wrote,
voronxxi
voronxxi

Categories:
  • Music:

Выбор пса

- Ну когда уже… - грустно сказал пес. – Когда он снова наденет на меня цепь?
Пес был не старый, очень даже средних собачьих лет, с красивой темной мохнатой шерстью… да вот приболел что-то, приуныл. Целыми днями лежал возле будки, положив голову на лапы и тихонько скулил. Человек подумал, что, может, кто яда подсунул со зла. Пес был сам по себе не злой, просто некоторых прохожих почему-то особенно не любил, и громко лаял и кидался на забор. С пса сняли цепь, на которой он сидел большую часть своей жизни, а он все также лежал возле будки и скулил.
- Да, да, да… Совершенно немыслимо, как вы это выносите, уважаемый сосед! – сказал Петух и ловко пнул проходящую мимо курицу под зад. – Ух, какая! Ууух, куд-кудах. – Добавил он, внимательно смотря ей в след.
- Наверное, это наказание. Что я сделал? – грустно сказал пес.
- Да, да, да. Под старость лет и взять и вот так поступить с вами, уважаемый сосед. – Кудатахтал Петух.
- Я не старый. – сказал пес. – Я просто устал.
- Как это, как это? – удивился Петух.
- Все одинаково. Забор, будка, еда всегда одна и та же. Сучки… одни и те же весной и осенью… я устал. – грустно сказал пес.
- Как это, как это? – попытался напрячь свой маленький мозг Петух. – Как это сучки одни и те же? Это же прелее-е-естно! Преле-е-естно!
- Да, прелестно. Но я устал. – Пес положил лапу на голову.
- А зачем тебе цепь? – раздался внезапный голос сверху, с небольшой покатой крыши сарая.

Там сидел огромный черный ворон и внимательно смотрел. Видно было, что он немолод, потому что на голове среди черноты проглядывали седые перья. Дом, который сторожил пес, стоял недалеко от подножия гор, и порой с ущелий сюда спускались вороны в особенно холодные зимы. Пес всегда гонял их, а они никогда с ним не разговаривали. Это было впервые.
- Так зачем тебе цепь? – повторил свой вопрос Ворон, когда Пес ему сразу не ответил.
- Я привык. Она теплая. Она держит меня рядом с домом. Когда я просыпаюсь, иногда и не зная, кто я и зачем… цепь будто говорит мне, мол, спокойно, мы вместе, я рядом. Если бы не она, я бы, наверное, ушел. Мне всегда было интересно, что там за заборами. А какой из меня пес, если я мог бы уйти спокойно от того, что я должен охранять. – Пес с грустью посмотрел на ворота.
- Кому должен? – спросил Ворон.
- Себе, хозяину… - Пес растерянно стал озираться. Видно было, что ему стало не по себе от вопросов, которые он всегда избегал себе задавать.
- Но сейчас цепи нет. Почему ты не уходишь? – спросил Ворон.
Пес совсем растерялся, даже заскулил, а потом заметил с облегчением:
- Ну, так ворота ж закрыты!
Ворон внимательно смотрел на него некоторое время, а потом сказал:
- Жди. Сегодня ночью придет Дух гор, и ворота останутся открытыми. Смотри, не зевай!
- Ну как это, как это, это ж позор, позор! – Закудахтал молчавший до этого момента Петух. – Добропорядочный пес, а за забор! Бросить хозяина, как это, как это!
- Цыц, дохлятина в перспективе. – Каркнул Ворон, и улетел.

Петух еще долго кудахтал про долг, про ответственность.
- Да, да, да! Кто б я был, коли б оставил кур моих!? Пташка блудливая! А так, я добропорядочный Петух! Сам выбираю, кого топчу, кого не топчу! Кабы не я, кто б знал, в каком положении Теплая Большая Штука наверху? А?! И это мне она светит эта Штука, когда я сообщаю ей о себе. Если я не буду сообщать ей, что я здесь, разве она будет всем тут светить? Если я уйду, наступит же тьма!
- Какая теплая большая штука? – Удивился Пес.
- Как это, как это, какая? Та, единственная, тепло и светло от которой! Та. – Петух указал клювом наверх.
Пес поднял голову и увидел Солнце. До этого он был растерян и полностью согласен с Петухом. То, что ты знаешь, твой двор – это и есть жизнь. Но когда он увидел Солнце, оно согрело ему душу через глаза, оно сказало ему как оно далеко, какое оно горячее, какое оно большое, и Пес почувствовал, как Петух глуп в своем самодовольстве. И что-то включилось в нем: он понял, что, если ворота будут открытыми, он уйдет.
До самой ночи он ходил по двору в нетерпении. А вечером к хозяевам приехали гости. Петуха схватили и отцапали ему голову. Пока хозяин обжигал тушку, Пес, не мигая, смотрел на нее.
- Что, тоже хочешь? Ну, подожди, я сейчас пловец замучу, а тебе остаточки дам, погрызешь косточки!
А Пес думал о Солнце, заметит ли оно, что Петух пошел в суп, или нет? Дикая неведомая доселе тоска обрушилась на собачью душу. Вдруг внезапный порыв ветра поднял несколько маленьких смерчиков в пыли.
- Ворота открыты. – Вдруг раздался голос Ворона. – Чего ты ждешь?
Пес обернулся и увидел, что гости, въезжая, действительно забыли закрыть ворота. Он внезапно сорвался, и выскочил на улицу.
- Сюда. – Каркал Ворон, улетая к горам. – Сюда.
И Пес мчался за ним по неведомым ему улицам поселка. Новые запахи, которые раньше только долетали до него случайно, теперь начинали формироваться в карту нового мира.
Когда Пес покидал деревню, он остановился на один момент, и хотел посмотреть назад.
- Не оборачивайся, глупец. - Каркнул Ворон, садясь рядом на ветки куста. – Сегодня особенная ночь. Праздник Осени. Дух ждет своего нового друга. Тебя. Идем.
- Откуда ты знаешь, что делает Дух. – спросил Пес.
- Птицы – глаза Духов. – Сказал Ворон. – А мы вороны – глаза здешнего горного Духа. Таков закон. Вперед!
И они помчались по ущелью вверх.
Чем выше они поднимались, тем страннее было все вокруг. Деревья начинали менять форму, когда они приближались. Ветер то и дело начинал будто светиться, и Пес видел очертания то смерча, то человека, то собаки, то огромной птицы, которая на короткие мгновения вспыхивала в темноте над кронами. Уже все было не тем же самым, чем казалось ранее. Странные звуки раздавались отовсюду: то стрекот, то клекот, то цоканье, то бульканье. Если б не Ворон, Пес бы давно убежал вниз, он страшно трусил.
Но вот они выбежали на большой лысый холм. С него было видно далеко-далеко. Луна освещала всю видимую страну до горизонта. Вдали виднелись белые пики гор, был даже виден свет деревни, где Пес жил с рождения. При виде этого света Псу вспомнился родной двор и косточки Петуха, которые ему обещал хозяин. Где-то в глубине живота тоскливо заныло.
А поляна тем временем наполнялась странными существами. И даже Ворон перестал выглядеть как птица. Он стал большим, лохматым, и темней темноты.
- Сегодня Осенний праздник, когда Солнце поворачивает к темноте. Духи гор и живые силы всегда собираются в этот день на поляне. Смотри, Пес, смотри. Не каждому псу такое удавалось увидеть.
- Почему. – Спросил Пес, собственно зная ответ.
- Трусливый вы народ. Приучены к своим цепям и сытости сызмальства.
При слове «цепь» у Пса снова в животе что-то тоскливо кольнуло.
- А кто к нам пришел!? Здравствуй, милый. – Раздался нежный голос. Пес увидел, как к нему подходит полупрозрачная девушка. Он таких и не видел никогда. Хозяйка-то – жена хозяина, была грузная, от нее всегда пахло молоком и едой. А от этой веяло ночной прохладой и речной водой. Ее едва видимое в свете Луны платье легко огибало невероятно тонкую будто переливающуюся фигуру. На каждом соске полной красивой груди сидело по светлячку, а в длинных волосах звенели едва видимые колокольцы.
- Я - наяда. Дух речки, что протекает по ущелью. Мы давно знакомы! Помнишь, ты был щенком и ты упал однажды в мою речку, когда дети недосмотрели за тобой?
Воспоминание об этом стерлось из головы Пса. Но нечто знакомое он чувствовал в ее прохладе.
- Ничего. Я помню. Пойдем танцевать со всеми. – сказала Наяда.
- Иди, – сказало то, что раньше было Вороном.
- Я не могу танцевать. Я собака, – сказал Пес.
- Сегодня ночью - нет, – сказал Ворон.
Пес посмотрел на себя и не узнал. Он больше не был псом, а чем-то большим, высоким и светло-мохнатым. Наяда прикоснулась к нему своими руками, и ее прикосновение было похоже на речку. Все существа на холме стали кружиться и скакать. Вдруг в самой середине поляны и хоровода остановился ветер. До этого ветер был везде, он летал, кружил траву и выл, и вдруг замер, осветившись вспышкой, и Пес увидел, как в центре светится холодным светом один желто-карий глаз. И смотрит на него, маняще и пугающе.
- Это Дух наших гор, – услышал Пес голос Ворона. – Подойди. Он примет тебя, и ты станешь свободным. А в следующей жизни ты родишься человеком. Иди. Чего ты ждешь?
Но Пес стоял как вкопанный.
- Или ты скучаешь по своей цепи? – услышал Пес насмешливый хмык Ворона.
При слове «цепь» сосущее чувство одиночества в глубине живота Пса всколыхнулось и охватило его всего. Он развернулся и со всех толи ног, толи лап, толи щупалец, бросился бежать вниз – туда, где манила уютными огнями родная деревня.
Он перескакивал овраги в темноте, огибал камни, перепрыгивал ручьи, не помня себя, пока не почувствовал снова свою привычную собачью шкуру. А когда добежал до деревни, в душе уже стало совсем все по-прежнему. Промчавшись по своим же следам, он забежал во все еще приоткрытые ворота, шмыгнул в будку, и затаился там.
Светало.
Утром хозяин вышел и вынес ему объеденные кости Петуха.
- Вернулся, пустолай! Где шлялся, гад эдакий! Хорошо, что ты кобель, а то б щенят еще нагулял! Ладно, ешь свой завтрак. – И хозяин ушел в дом.
А на забор сел Ворон и маленькая синичка. Пес сразу понял, что это Наяда. Как бы она не была похожа на всех синиц, что-то в ней было свежее, что он сразу узнал ее. Она была символом всего, от чего он отказался.
- Глупец, – каркнул Ворон.
- Нет, – сказал Пес. – Это мой дом. Я тут пригожусь. Я без дома – ничто.
- Глупец, – каркнул Ворон, как отрезал. – Твое будущее лежит перед тобой. – И улетел.
Пес посмотрел на обглоданные кости Петуха, лежащие перед ним. Они уже начинали вонять. И так и не смог притронуться к ним. Его собачья душа не по-собачьи громко выла. Пес заскулил. Он не мог отказаться от своего уютного двора, маленького мира меж четырех стен заборов, где он был нужен, и где все держало его невидимой, но очень крепкой цепью за шкирку. Но в то же время он понимал ужас и безвозвратность потери огромного Мира, о котором он втайне всегда позволял себе мечтать. Безвозвратность потому, что он знал, что уже не решится уйти туда в горы, куда так звала звенящая в нем пустота.
- Если станет плохо, приходи хотя бы на мои берега. – Прощебетала нежно синичка-Наяда.
А Пес залился на нее отчаянным лаем:
- Нет, нет, никогда, никогда, никогда, улетай! Никогда.
И синица улетела.
С тех пор все было по-прежнему. Пес весело встречал своего хозяина. Играл с его детьми. Болтал с новым Петухом о курах, сучках, яйцах и случках, гонял птиц, особенно ворон.
Хозяин стал отпускать его с цепи, а то и вовсе про нее забыл. Ведь Пес никуда не уходил даже, если ворота были открыты настежь. И только один раз в год осенней ночью Пес забивался в свою будку в самую глубину, и отчаянно скулил всю ночь до рассвета.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments